Механизм «рождения в язык»
С лёгкой руки Жака Лакана лингвистическое понятие «означающее» перекочевало в психоанализ. Означающее – это слово, созвучие или короткая фраза, которая не значит ничего конкретного, но может являться вместилищем самых разных субъективно значимых смыслов. Означающие случайно сказываются или дают о себе знать в виде ошибки/промаха. Приведу пример из моего личного анализа.
Я говорю своему аналитику, что в определённых ситуациях «выхожу из строя» – зависаю, становлюсь особенно рассеянным. Сеанс продолжается, и через 10 минут уже по другому поводу я заявляю, что не люблю, когда меня ставят в одну линейку с другими (определённым типом мужчин), и что в такой ситуации я предпочитаю «выйти из строя». Таким образом означающее «выйти из строя» оказалось значимым элементом моего анализа, сопоставив между собой две мои особенности (рассеянность и нежелание быть как все), связь между которыми не была для меня очевидна. Попробуем разобраться, каким образом означающее может впервые возникнуть в жизни человека.
В словесных играх детей, а значит и в бессознательном взрослых, слова материальны. Фрейд описывает, как полуторагодовалый ребёнок, скучающий дома без мамы, которая ушла по делам, играет с катушкой. Он восклицает fort, что значит «прочь», и бросает катушку под диван. Затем кричит da, что значит «здесь», и притягивает катушку к себе за бечёвку. Его вокализации провоцируют появление и исчезновение катушки.
Для Фрейда эта сцена выражает принятие ребёнком лишения и, что ещё важнее, овладение этим лишением. При этом Фрейд не случайно описывает эту сцену в «По ту сторону принципа удовольствия». Он подчёркивает, что ребёнок проделывает операцию с забрасыванием и возвращением катушки много раз. Это иллюстрация того, что Фрейд называет «удовольствием в неудовольствии», или свойственной людям парадоксальной тенденции наслаждаться собственными страданиями – снова и снова повторять то, что не приносит удовлетворения. Фрейд объясняет эту тенденцию Танатосом, влечением к смерти.
Лакан дополняет анализ увиденной Фрейдом игры с катушкой. Он полагает, что Фрейд стал свидетелем «рождения в язык». Ребёнок обнаруживает, что с помощью фонемы (звука, или созвучия) отсутствие может быть означено, названо. В этом и состоит функция означающего – называть, вызывать, овеществлять то, что отсутствует.
Я говорю своему аналитику, что в определённых ситуациях «выхожу из строя» – зависаю, становлюсь особенно рассеянным. Сеанс продолжается, и через 10 минут уже по другому поводу я заявляю, что не люблю, когда меня ставят в одну линейку с другими (определённым типом мужчин), и что в такой ситуации я предпочитаю «выйти из строя». Таким образом означающее «выйти из строя» оказалось значимым элементом моего анализа, сопоставив между собой две мои особенности (рассеянность и нежелание быть как все), связь между которыми не была для меня очевидна. Попробуем разобраться, каким образом означающее может впервые возникнуть в жизни человека.
В словесных играх детей, а значит и в бессознательном взрослых, слова материальны. Фрейд описывает, как полуторагодовалый ребёнок, скучающий дома без мамы, которая ушла по делам, играет с катушкой. Он восклицает fort, что значит «прочь», и бросает катушку под диван. Затем кричит da, что значит «здесь», и притягивает катушку к себе за бечёвку. Его вокализации провоцируют появление и исчезновение катушки.
Для Фрейда эта сцена выражает принятие ребёнком лишения и, что ещё важнее, овладение этим лишением. При этом Фрейд не случайно описывает эту сцену в «По ту сторону принципа удовольствия». Он подчёркивает, что ребёнок проделывает операцию с забрасыванием и возвращением катушки много раз. Это иллюстрация того, что Фрейд называет «удовольствием в неудовольствии», или свойственной людям парадоксальной тенденции наслаждаться собственными страданиями – снова и снова повторять то, что не приносит удовлетворения. Фрейд объясняет эту тенденцию Танатосом, влечением к смерти.
Лакан дополняет анализ увиденной Фрейдом игры с катушкой. Он полагает, что Фрейд стал свидетелем «рождения в язык». Ребёнок обнаруживает, что с помощью фонемы (звука, или созвучия) отсутствие может быть означено, названо. В этом и состоит функция означающего – называть, вызывать, овеществлять то, что отсутствует.
