Товарищи ЛОМы
Начну с преамбулы. Я не призываю «отменить» героев этой заметки. Психоаналитическая интерпретация не является лозунгом, но она может быть нацелена на парадоксальность того, как функционируют социальные дискурсы. Слушать / смотреть на / следить за – глобальный симптом современности. Сегодня речь пойдёт о специфически русскоязычном феномене – об особом типе оракулов, которых слушают миллионы людей из разных информационных пузырей и географических локаций.
Видных деятелей с амбициями влиять на умы в русскоязычном медиапространстве принято называть лидерами общественного мнения, сокращенно ЛОМ. К таковым можно отнести Альфреда Коха, Гарри Каспарова, Михаила Ходорковского, Марата Гельмана, Максима Каца, Алексея Венедиктова, а также говорящую голову из очень смешного видео, на которое я ссылаюсь в конце заметки.
Почему я перечислил именно этих деятелей? Казалось бы, в каждом из них легко можно найти по крайней мере одну черту, отличающую его от остальных... Однако у всех этих героев всевозможных эфиров есть одно существенное сходство. Если говорить в терминах психоанализа Лакана, все они стремятся навязать своим аудиториям господский дискурс (тип социальной связи) и сами при этом хотят либо играть роль Господина (некоего идеала и властителя дум), либо, как минимум, быть Его проводником. Чтобы раскрыть и обосновать этот тезис, приведу буквально по одному короткому высказыванию от каждого упомянутого персонажа.
В недавнем интервью Юрию Дудю Кох заявляет, что в отличие от более молодых поколений, безуспешно и беззубо митинговавших на Болотной, он и его соратники дважды (в 1991 и 1993 годах) отстаивали демократию «с оружием в руках» и оба раза преуспели. Согласитесь, звучит убийственно внушительно. Каспаровские «хорошие русские» не нуждаются в представлении. Ходорковский, также у Дудя, говорит об «иждивенческой позиции» сегодняшних сорокалетних и тридцатилетних, которым вместо того, чтобы ругать предшественников, следовало бы попытаться что-то изменить, как это делал он и другие вершители судеб 90-х.
Обычно лидеры общественного мнения не любят говорить о своих ошибках; если же они это делают, то ссылаются, к примеру, на время, которое «было такое». Но Гельман не таков – на своей странице в фейсбуке он провозглашает, что когда в России сменится строй, он будет «считать свою миссию исчерпанной» и «сам себя люстрирует» за то, что в нулевые активно помогал Путину. Кто станет бросать камень в столь самоотверженного и праведного политического активиста?
Тем временем Кац в своём видеоблоге кричит, что ВСЕ, кто причисляет себя к российской оппозиции, должны «объединиться» с ним, Кацем, и всеми процитированными выше героями. Тут уместно вспомнить лозунг: «Кто не с нами, тот против нас». Наконец, Венедиктов объясняет всё тому же Дудю, чем движим настоящий лидер общественного мнения в своей деятельности.
Дудь спрашивает, нужно ли рассказывать старшеклассникам правду о преступлениях Красной армии во время Великой Отечественной войны. Венедиктов реагирует: «… надо говорить правду, потому что, если они эту правду узнают из чужих, а иногда грязных рук, они вам больше верить не будут». Вроде не поспоришь, но упоминание «чужих» и «грязных» рук смещает акцент на то, от кого люди (отнюдь не только старшеклассники) должны черпать информацию и кому они должны верить.
Французские психоаналитики поражаются тому, какое большое место занимает фигура Отца в бессознательном анализантов из России (это стало предметом обсуждения уже во время первого ателье «Лакан в России» в 2010 году). Если сложить все процитированные мною слова и выражения (каждое из которых либо дублируется у говорящего оратора в одном высказывании, либо многократно повторяется в разных его выступлениях), то мы получим цепочку означающих (неслучайных ассоциаций по Лакану), образующую единый дискурс. Как психоаналитик я бы выделил в этом специфически российском господском дискурсе не пресловутые имперскость и раболепность, а один особый объект – Голос, который рассказывает тебе, что такое хорошо и что такое плохо.
И, как говорит Дудь, финальное. Я предлагаю вам послушать Никиту Михалкова самим (видео длится 15 секунд). В качестве комментария к его высказыванию могу только развести руками и согласиться с крылатым выражением. Воистину, против ЛОМа нет приёма!
P.S. Речь идёт в первую очередь о лидерах мнений, которым больше сорока. Для тех, кто моложе, часто бывает важно «не впадать в кринж» – не быть чересчур нелепым:ой в своей чванливости. Любопытно, что Вацлав Гавел пришёл к схожей идее полвека назад. В его письмах Ольге (так звали его первую жену) есть пассажи о том, что когда человек держит речь, ему не следует забывать, что со стороны он тем более смешон, чем больше веса придаёт громким «радиоактивным» словам. При этом Гавел использовал слово trapnost, близкое по своему значению к английскому cringe (на русский можно перевести как «неловкость»). Мысль Гавела очень созвучна лакановскому тезису: психоаналитическая практика должна быть ироничной. Но об этом я напишу как-нибудь в другой раз…
Видных деятелей с амбициями влиять на умы в русскоязычном медиапространстве принято называть лидерами общественного мнения, сокращенно ЛОМ. К таковым можно отнести Альфреда Коха, Гарри Каспарова, Михаила Ходорковского, Марата Гельмана, Максима Каца, Алексея Венедиктова, а также говорящую голову из очень смешного видео, на которое я ссылаюсь в конце заметки.
Почему я перечислил именно этих деятелей? Казалось бы, в каждом из них легко можно найти по крайней мере одну черту, отличающую его от остальных... Однако у всех этих героев всевозможных эфиров есть одно существенное сходство. Если говорить в терминах психоанализа Лакана, все они стремятся навязать своим аудиториям господский дискурс (тип социальной связи) и сами при этом хотят либо играть роль Господина (некоего идеала и властителя дум), либо, как минимум, быть Его проводником. Чтобы раскрыть и обосновать этот тезис, приведу буквально по одному короткому высказыванию от каждого упомянутого персонажа.
В недавнем интервью Юрию Дудю Кох заявляет, что в отличие от более молодых поколений, безуспешно и беззубо митинговавших на Болотной, он и его соратники дважды (в 1991 и 1993 годах) отстаивали демократию «с оружием в руках» и оба раза преуспели. Согласитесь, звучит убийственно внушительно. Каспаровские «хорошие русские» не нуждаются в представлении. Ходорковский, также у Дудя, говорит об «иждивенческой позиции» сегодняшних сорокалетних и тридцатилетних, которым вместо того, чтобы ругать предшественников, следовало бы попытаться что-то изменить, как это делал он и другие вершители судеб 90-х.
Обычно лидеры общественного мнения не любят говорить о своих ошибках; если же они это делают, то ссылаются, к примеру, на время, которое «было такое». Но Гельман не таков – на своей странице в фейсбуке он провозглашает, что когда в России сменится строй, он будет «считать свою миссию исчерпанной» и «сам себя люстрирует» за то, что в нулевые активно помогал Путину. Кто станет бросать камень в столь самоотверженного и праведного политического активиста?
Тем временем Кац в своём видеоблоге кричит, что ВСЕ, кто причисляет себя к российской оппозиции, должны «объединиться» с ним, Кацем, и всеми процитированными выше героями. Тут уместно вспомнить лозунг: «Кто не с нами, тот против нас». Наконец, Венедиктов объясняет всё тому же Дудю, чем движим настоящий лидер общественного мнения в своей деятельности.
Дудь спрашивает, нужно ли рассказывать старшеклассникам правду о преступлениях Красной армии во время Великой Отечественной войны. Венедиктов реагирует: «… надо говорить правду, потому что, если они эту правду узнают из чужих, а иногда грязных рук, они вам больше верить не будут». Вроде не поспоришь, но упоминание «чужих» и «грязных» рук смещает акцент на то, от кого люди (отнюдь не только старшеклассники) должны черпать информацию и кому они должны верить.
Французские психоаналитики поражаются тому, какое большое место занимает фигура Отца в бессознательном анализантов из России (это стало предметом обсуждения уже во время первого ателье «Лакан в России» в 2010 году). Если сложить все процитированные мною слова и выражения (каждое из которых либо дублируется у говорящего оратора в одном высказывании, либо многократно повторяется в разных его выступлениях), то мы получим цепочку означающих (неслучайных ассоциаций по Лакану), образующую единый дискурс. Как психоаналитик я бы выделил в этом специфически российском господском дискурсе не пресловутые имперскость и раболепность, а один особый объект – Голос, который рассказывает тебе, что такое хорошо и что такое плохо.
И, как говорит Дудь, финальное. Я предлагаю вам послушать Никиту Михалкова самим (видео длится 15 секунд). В качестве комментария к его высказыванию могу только развести руками и согласиться с крылатым выражением. Воистину, против ЛОМа нет приёма!
P.S. Речь идёт в первую очередь о лидерах мнений, которым больше сорока. Для тех, кто моложе, часто бывает важно «не впадать в кринж» – не быть чересчур нелепым:ой в своей чванливости. Любопытно, что Вацлав Гавел пришёл к схожей идее полвека назад. В его письмах Ольге (так звали его первую жену) есть пассажи о том, что когда человек держит речь, ему не следует забывать, что со стороны он тем более смешон, чем больше веса придаёт громким «радиоактивным» словам. При этом Гавел использовал слово trapnost, близкое по своему значению к английскому cringe (на русский можно перевести как «неловкость»). Мысль Гавела очень созвучна лакановскому тезису: психоаналитическая практика должна быть ироничной. Но об этом я напишу как-нибудь в другой раз…
