Уз(л)ы горя
Приведу три даты (вернее отмечу три года в двадцатом веке, когда было написано или сказано что-то существенное о переживании утраты).
В 1913 году в работе «Тотем и табу» Зигмунд Фрейд констатирует: траур помогает освободиться от воспоминаний и ожиданий, связанных с умершими. На место страха перед духами приходит почитание предков, к которым можно обращаться за помощью.
Четырьмя годами позже в статье «Скорбь и меланхолия» Фрейд вводит понятие «работа горя». В результате работы горя скорбящему удаётся направить энергию либидо с утраченного объекта на какой-то другой. Главная сложность состоит в том, чтобы отпустить уже утраченное.
В 1973 году в «Телевидении» Жак Лакан вносит важное уточнение: для увековечения памяти об ушедшем недостаточно выполнить определённые ритуалы. Успешная работа горя возможна, когда скорбящий готов «не поступиться своим желанием», то есть не пытается полностью закрыться от своего бессознательного. Чтобы понять, о чём идёт речь, остановимся на ситуациях, когда работа горя почему-то не была завершена.
Дама годами горюет по умершему отцу, причём переживание его кончины приобретает характер индивидуального культа личности или нескончаемого траура, а сам отец посмертно становится Идеалом Я, не терпящим ничего, кроме почитания. При этом в своих снах она сталкивается с яркими образами, связанными с умершим, которые вызывают у неё противоречивые, выходящие за рамки «правильного» траура чувства. Скорбящая дочь не готова переоценить свои воспоминания об умершем и потому поддерживает себя в стабильно угнетённом состоянии.
Согласно Фрейду, когда уходит кто-то, кого мы любим, мы теряем часть себя постольку, поскольку идентифицируем себя с этим человеком. В третьей главе десятого семинара Лакан выделяет позитивную фазу идентификации с объектом скорби: «Когда крестьяне напиваются на поминках, мы видим в этом лишь предосудительное бессердечие, тогда как на самом деле перед нами нечто совсем другое — они празднуют восхождение покойного в славу, заслуженную им уже тем, что он был среди нас живым». Добавлю от себя: не тем, что этот человек был идеален.
Осталось внести ещё одно теоретическое пояснение. Лакан разделял воображаемую и символическую идентификацию. В воображаемом регистре можно идентифицировать себя с целостным образом или объектом, например с человеком или страной. Тогда как символическая идентификация возможна лишь с определённой чертой или чертами. Символизировать – значит выделять отличительную черту.
Иногда с ушедшим близким оказывается связано столько воспоминаний, чуть ли не вся жизнь... Скорбящий:ая может создать свой способ поминовения, то есть символизации памяти об умершем, например, сочинить стихи или музыку. Однако важна не форма работы горя, а то, на что она направлена: на идентификацию с чертой умершего и присвоение памяти (часто противоречивой) об этом человеке.
В процессе работы горя я могу назвать или как-то ещё обозначить субъективно значимое свойство утраченного объекта и соотнести себя с этим свойством, но не с объектом целиком*. Таким образом, переживание печали, связанной с потерей, обретает определённую форму (перестаёт быть безграничным), и у человека появляется возможность направить свою энергию на что-то ещё, другими словами – возможность желать.
И пследнее: к разблокированию травмирующего материала бессознательного следует относится осторожно. Прохождение психоанализа позволяет последовательно и деликатно развязать узлы, препятствующие успешной работе горя.
В 1913 году в работе «Тотем и табу» Зигмунд Фрейд констатирует: траур помогает освободиться от воспоминаний и ожиданий, связанных с умершими. На место страха перед духами приходит почитание предков, к которым можно обращаться за помощью.
Четырьмя годами позже в статье «Скорбь и меланхолия» Фрейд вводит понятие «работа горя». В результате работы горя скорбящему удаётся направить энергию либидо с утраченного объекта на какой-то другой. Главная сложность состоит в том, чтобы отпустить уже утраченное.
В 1973 году в «Телевидении» Жак Лакан вносит важное уточнение: для увековечения памяти об ушедшем недостаточно выполнить определённые ритуалы. Успешная работа горя возможна, когда скорбящий готов «не поступиться своим желанием», то есть не пытается полностью закрыться от своего бессознательного. Чтобы понять, о чём идёт речь, остановимся на ситуациях, когда работа горя почему-то не была завершена.
Дама годами горюет по умершему отцу, причём переживание его кончины приобретает характер индивидуального культа личности или нескончаемого траура, а сам отец посмертно становится Идеалом Я, не терпящим ничего, кроме почитания. При этом в своих снах она сталкивается с яркими образами, связанными с умершим, которые вызывают у неё противоречивые, выходящие за рамки «правильного» траура чувства. Скорбящая дочь не готова переоценить свои воспоминания об умершем и потому поддерживает себя в стабильно угнетённом состоянии.
Согласно Фрейду, когда уходит кто-то, кого мы любим, мы теряем часть себя постольку, поскольку идентифицируем себя с этим человеком. В третьей главе десятого семинара Лакан выделяет позитивную фазу идентификации с объектом скорби: «Когда крестьяне напиваются на поминках, мы видим в этом лишь предосудительное бессердечие, тогда как на самом деле перед нами нечто совсем другое — они празднуют восхождение покойного в славу, заслуженную им уже тем, что он был среди нас живым». Добавлю от себя: не тем, что этот человек был идеален.
Осталось внести ещё одно теоретическое пояснение. Лакан разделял воображаемую и символическую идентификацию. В воображаемом регистре можно идентифицировать себя с целостным образом или объектом, например с человеком или страной. Тогда как символическая идентификация возможна лишь с определённой чертой или чертами. Символизировать – значит выделять отличительную черту.
Иногда с ушедшим близким оказывается связано столько воспоминаний, чуть ли не вся жизнь... Скорбящий:ая может создать свой способ поминовения, то есть символизации памяти об умершем, например, сочинить стихи или музыку. Однако важна не форма работы горя, а то, на что она направлена: на идентификацию с чертой умершего и присвоение памяти (часто противоречивой) об этом человеке.
В процессе работы горя я могу назвать или как-то ещё обозначить субъективно значимое свойство утраченного объекта и соотнести себя с этим свойством, но не с объектом целиком*. Таким образом, переживание печали, связанной с потерей, обретает определённую форму (перестаёт быть безграничным), и у человека появляется возможность направить свою энергию на что-то ещё, другими словами – возможность желать.
И пследнее: к разблокированию травмирующего материала бессознательного следует относится осторожно. Прохождение психоанализа позволяет последовательно и деликатно развязать узлы, препятствующие успешной работе горя.
