Одиночество вдвоём. Любовь в оптике психоанализа
Впервые опубликовано в Telegram в [месяц] 2025 года.
В разных культурах в разные века зрели и оформлялись идеи гармонии, целостности и, наконец, единства двух начал. «Ты да я, да мы с тобой», «четыре ноги и одно сердце» (о танго), – двое образуют единое целое, становятся одним. Вот к чему следует стремиться! У психоанализа Фрейда Лакана несколько другой взгляд на отношения, который можно сформулировать одной фразой: Мы обречены на одиночество, на наслаждение Одного, но любовь способна восполнить неустранимую трещину, пролегающую между Я и Ты. Попробуем раскрыть эту мысль, сделать её более доступной для тех, кого интересует тема «лабиринтов любви» (1). И в конце заметки я отмечу, чему может способствовать психоанализ, когда причиной обращения становятся любовные терзания.
В отличие от кролика или мангуста у нас нет инстинктивной программы, которая диктовала бы нам, как и когда искать партнера. До сих пор во многих сообществах практикуется принудительное выдавание замуж, однако социальный диктат не может заменить биологическую программу. Когда/если нам всё же удаётся самостоятельно найти партнёра, мы неизбежно сталкиваемся со следующей проблемой – у нас нет никаких гарантированных способов воплотить «и жили они долго и счастливо», предполагающее совместный быт, рождение детей и далее по списку. К тому же эта формула далеко не всем подходит – люди практикуют самые разнообразные формы отношений, например, полигамию или «роман на два города».
Как ни странно, в обществах, где люди могут проявлять себя относительно свободно, отношения форматируются так же активно, как в обществах традиционно-сословных. Такие форматы, как знакомство в тиндере, придают любви не менее утилитарную функцию, чем брак по расчёту. Партнёры выбираются по определённым критериям или алгоритмам, это считается удобным и безопасным… Чтобы двигаться дальше, нам нужно ввести два понятия: несуществование сексуальных отношений и фантазм.
«Сексуальных отношений не существует» – знаменитая сентенция Жака Лакана. Мы можем говорить с любимым:ой о любви (в том числе плотской), выстраивать отношения... но делать это мы будем как бы на разных языках. Речь каждого из нас будет артикулирована индивидуальным фантазмом – неким образом и стоящей за ним короткой фразой. Фантазм – не искусственно придуманный формат, а определённая логика «доисторического» (времён младенчества) происхождения, согласно которой субъект строит отношения с объектами своей реальности.
Функция фантазма также утилитарна: объекты и отношения с ними используются с единственной целью – для умеренного, завуалированного наслаждения Одного. Прежде чем освоить коммуникацию и другие способы познания, малыш научился наслаждаться сам по себе. Например, вокализируя и выкрикивая фонемы не для того, чтобы кому-то что-то сообщить, а ликования ради. В этот период малыш не отделяет себя от матери. Но очень скоро маленький человек лишается этого вселенского единения, оказывается отделён от первичного объекта (условно – материнской груди), изгоняется из рая. Фантазм запечатляет в виде динамического художественно преобразованного кадра ситуацию, сложившуюся между родителем и ребёнком после разделения.
Итак, фантазм складывается из сырого материала выкрикиваемых звукосочетаний, образов доисторического времени и скрытого от сознания значения, присваиваемого этому индивидуальному «мему» чуть позже (2). Парадоксальным образом встреча со «своим человеком» актуализирует изначальную (возникшую в следствие утраты первичного объекта) нехватку; в настоящих, живых отношениях каждому из партнёров чего-то не хватает. У влюблённых фантазмы приобретают некую подвижность, однако совпасть, идеально дополнить друг друга они не могут. Перейдём к хорошим новостям.
Благодаря любви человек способен отчасти изжить психологическую травму одиночества – позволить случайной встрече сделать новую запись в своём бессознательном. Хотя, в силу своей спонтанности, любовь бывает более травмоопасна, чем отношения, искусственно сгенерированные по социальному или компьютерному алгоритму, вновь обретённая нехватка привносит нечто совершенно новое в человеческие социальные связи. Влюблённые нередко воплощают эффект от случайной встречи и всего, что за ней следует (например, это может быть расставание), в созидательных действиях, преобразующих окружающих их мир.
Приближаемся к финалу. Любви присущ её собственный автоматизм: в ней непременно повторяется и воспроизводится что-то, связанное с фантазмами влюбленных. Другое неотъемлемое свойство любви – перенос, то есть замещение адресата нежных чувств. А одним из возможных определений психоанализа является искусство работы с переносом. Прохождение психоанализа позволяет:
I. находить свои способы обхождения с тупиками любви;
II. пробираться через заросли форматов отношений к тем письменам, что любовь оставляет на ткани бессознательного;
III. совершать выбор на развилках лабиринтов любви.
(1)«Лабиринты любви» – название статьи Жака-Аллена Миллера, которую перевела питерский психоаналитик Ирина Макарова. Статью легко можно найти в интернете – она в открытом доступе.
(2) Образы, задействованные в фантазме, могут быть как визуальными, так и вкусовыми, тактильными, обонятельными и аудиальными. Самым наглядным примером фантазма до сих пор является фантазм «Ребёнка бьют!», описанный Фрейдом в одноимённой статье.
В отличие от кролика или мангуста у нас нет инстинктивной программы, которая диктовала бы нам, как и когда искать партнера. До сих пор во многих сообществах практикуется принудительное выдавание замуж, однако социальный диктат не может заменить биологическую программу. Когда/если нам всё же удаётся самостоятельно найти партнёра, мы неизбежно сталкиваемся со следующей проблемой – у нас нет никаких гарантированных способов воплотить «и жили они долго и счастливо», предполагающее совместный быт, рождение детей и далее по списку. К тому же эта формула далеко не всем подходит – люди практикуют самые разнообразные формы отношений, например, полигамию или «роман на два города».
Как ни странно, в обществах, где люди могут проявлять себя относительно свободно, отношения форматируются так же активно, как в обществах традиционно-сословных. Такие форматы, как знакомство в тиндере, придают любви не менее утилитарную функцию, чем брак по расчёту. Партнёры выбираются по определённым критериям или алгоритмам, это считается удобным и безопасным… Чтобы двигаться дальше, нам нужно ввести два понятия: несуществование сексуальных отношений и фантазм.
«Сексуальных отношений не существует» – знаменитая сентенция Жака Лакана. Мы можем говорить с любимым:ой о любви (в том числе плотской), выстраивать отношения... но делать это мы будем как бы на разных языках. Речь каждого из нас будет артикулирована индивидуальным фантазмом – неким образом и стоящей за ним короткой фразой. Фантазм – не искусственно придуманный формат, а определённая логика «доисторического» (времён младенчества) происхождения, согласно которой субъект строит отношения с объектами своей реальности.
Функция фантазма также утилитарна: объекты и отношения с ними используются с единственной целью – для умеренного, завуалированного наслаждения Одного. Прежде чем освоить коммуникацию и другие способы познания, малыш научился наслаждаться сам по себе. Например, вокализируя и выкрикивая фонемы не для того, чтобы кому-то что-то сообщить, а ликования ради. В этот период малыш не отделяет себя от матери. Но очень скоро маленький человек лишается этого вселенского единения, оказывается отделён от первичного объекта (условно – материнской груди), изгоняется из рая. Фантазм запечатляет в виде динамического художественно преобразованного кадра ситуацию, сложившуюся между родителем и ребёнком после разделения.
Итак, фантазм складывается из сырого материала выкрикиваемых звукосочетаний, образов доисторического времени и скрытого от сознания значения, присваиваемого этому индивидуальному «мему» чуть позже (2). Парадоксальным образом встреча со «своим человеком» актуализирует изначальную (возникшую в следствие утраты первичного объекта) нехватку; в настоящих, живых отношениях каждому из партнёров чего-то не хватает. У влюблённых фантазмы приобретают некую подвижность, однако совпасть, идеально дополнить друг друга они не могут. Перейдём к хорошим новостям.
Благодаря любви человек способен отчасти изжить психологическую травму одиночества – позволить случайной встрече сделать новую запись в своём бессознательном. Хотя, в силу своей спонтанности, любовь бывает более травмоопасна, чем отношения, искусственно сгенерированные по социальному или компьютерному алгоритму, вновь обретённая нехватка привносит нечто совершенно новое в человеческие социальные связи. Влюблённые нередко воплощают эффект от случайной встречи и всего, что за ней следует (например, это может быть расставание), в созидательных действиях, преобразующих окружающих их мир.
Приближаемся к финалу. Любви присущ её собственный автоматизм: в ней непременно повторяется и воспроизводится что-то, связанное с фантазмами влюбленных. Другое неотъемлемое свойство любви – перенос, то есть замещение адресата нежных чувств. А одним из возможных определений психоанализа является искусство работы с переносом. Прохождение психоанализа позволяет:
I. находить свои способы обхождения с тупиками любви;
II. пробираться через заросли форматов отношений к тем письменам, что любовь оставляет на ткани бессознательного;
III. совершать выбор на развилках лабиринтов любви.
(1)«Лабиринты любви» – название статьи Жака-Аллена Миллера, которую перевела питерский психоаналитик Ирина Макарова. Статью легко можно найти в интернете – она в открытом доступе.
(2) Образы, задействованные в фантазме, могут быть как визуальными, так и вкусовыми, тактильными, обонятельными и аудиальными. Самым наглядным примером фантазма до сих пор является фантазм «Ребёнка бьют!», описанный Фрейдом в одноимённой статье.
